11 ноября, 11 часов 5 минут

Она проснулась и, набрав по телефону номер «сто», услышала: «Московское время девять часов пять минут». Пора было вставать. Рыжая спаниель, уютно устроившись в конце дивана, еще спала. Но она знала, что пройдет еще немного времени, и собака начнет беспокоиться: придет время прогулки. Хочешь, не хочешь, надо было вставать. 

 

Стоя под теплыми сильными струями воды, она вспоминала вчерашний день. Его утро было приятно-радостным. И, как это часто бывает, не успев чему-то порадоваться, попадаешь в ситуацию, совершенно противоположную той, которая была только что. Все, что произошло потом, многими было бы не замечено. Буря чувств и эмоций посетила ее вчера. Среди них были стыд, осознание своей бестактности, душевная боль и еще много разных других ощущений. И только поздно вечером, обсудив все произошедшее с подругой, она поняла, что такое происходит и с другими. Это не прозвучало для нее утешением. Твердое решение дать себе слово вести себя тактично и воспитанно по отношению к окружающим, близким и далеким не исчезло, а только укрепилось.

 

На этом течение мыслей не остановилось и не повернуло вспять, туда, где было бы приятнее и комфортнее. Ей и раньше моментами хотелось «отключить» голову. Мыслей всегда было столько, что появлялось желание иногда уйти от всего и от всех. Она постоянно думала о своих и чужих проблемах. Но приходилось решать множество задач, которые задавала ей жизнь. Во многом на протяжении жизни она была генератором идей, поддержкой во многих начинаниях близким людям, посильным помощником, советчиком, иногда и психологом-дилетантом. Часто звонили друзья и подруги, рассказывали о своих проблемах, спрашивали совета и ждали поддержки. Вникнуть в чужую ситуацию и разобраться в ней — для нее было проще и легче. Как правило, все неурядицы и даже серьезные проблемы понемногу затухали. Давать советы всегда легче, чем разбираться в собственных проблемах. За долгую (жаль, что приходится употреблять это слово) жизнь было много приятного и не очень. Но вспоминать ей хотелось только хорошее.

 

А его в жизни было много. Живя с родителями и младшим братом в любви и радости, чувствуя постоянное внимание и заботу, несмотря на очень тяжелые бытовые условия и скромный достаток, она в дальнейшей, уже своей семейной жизни, не задумываясь, продолжала поддерживать тот же уклад. Всегда старалась направить мышление всех близких ей людей таким образом, чтобы они научились обходить острые углы. Задача была непростая. Она знала по себе, что иногда делать это сложнее, чем идти напролом. Но поступать так она не хотела и не умела. Уже с юного возраста ее дети знали, что в жизни важно, а что второстепенно. За что стоит ломать копья, а с чем надо смириться или чего не заметить. Конечно, дети росли, и многое в их сознании менялось от воздействия извне. Иногда это ее огорчало, но деваться было некуда. И она разводила руками, словно говоря: «Ничего не поделаешь». Но если к ней приходили за советом собственные дети или так складывалась ситуация, что она могла просто к слову высказать свое мнение, она непременно это делала. Для нее было ясно, что слова, произнесенные в присутствии детей и отвергаемые ими в данный момент, в дальнейшем будут обязательно востребованы. 

 

Годы, когда в трехкомнатной квартире проживало восемь человек, не вспоминались как что-то ужасное или очень тяжелое. Вот тут-то и пригодилось это умение обходить все острые углы, которых было множество. А три холодильника на одной кухне? Да, это было ее твердое решение. И как только пришло время замужества старшей дочери, ей был отдан в пользование холодильник. А когда ее младшая дочь собралась выходить замуж, несмотря на неполные восемнадцать, холодильник в личное пользование получила и она. В те времена не все одобряли такой поступок. Она и не старалась много говорить на эту тему. Больше на интуитивном уровне, чем ценой размышлений, она чувствовала, что это правильный шаг. На поверку оказалось, что она была права. Ее дочери быстрее стали хорошими хозяйками, их мужья прониклись к ним еще большей любовью, а к теще —уважением, т.к. она занимала и занимает, насколько это возможно, позицию невмешательства. Были, конечно, и совместные воскресные обеды и чаепития. В целом все шло хорошо. 

 

Мысли уводили ее все дальше и дальше. Взросление внуков — вот тот большой промежуток времени, который занял ее всецело. Несмотря на ее инвалидность по зрению, полученную в двадцатишестилетнем возрасте, ни одна из дочерей нисколько не боялась оставлять полуторамесячных малышей надолго с ней одной. Она кормила, поила, переодевала и пеленала их, совершенно не ощущая своего физического недостатка. Руки, уже когда-то делавшие все это, ничего не забыли. Все те годы, пока малыши подрастали и много времени приходилось проводить с ними, когда их одновременно оставалось и по трое, были нелегкими. Требовалось проследить, переодеть, накормить, приготовить еду для своей маленькой семьи и выполнить норму. В те годы она работала на дому. Ни сейчас, ни раньше она не жалела себя. Ей было приятно, что в ее силах что-то сделать для окружающих. Единственное, что могло испортить ее настроение, — это игра в одни ворота. Ни тогда, ни сейчас для нее казались неприемлемыми такие отношения. И если подобное когда-нибудь случалось, люди, участвовавшие в этой игре, очень хорошо начинали это чувствовать. Нет, она никогда не была сторонницей всевозможных «разборок»: она просто переставала разговаривать с человеком, который поступил по отношению к ней несправедливо. Это касалось близких и друзей. А со всеми остальными она разрывала отношения на всю оставшуюся жизнь. Они переставали интересовать ее как личности. Это качество не пришло к ней извне. Оно передалось ей от папы, который был умным, мягким человеком, но не хотел быть марионеткой в чьих бы то ни было руках. Такая избирательность в общении не помешала ему, всю жизнь работая простым инженером, оставить после себя множество авторских свидетельств на изобретения и книгу, изданную по его специальности.

13 часов 30 минут.

 

 

17 часов 30 минут.

Неожиданно для нее самой последовательность ее мыслей во временном пространстве нарушилась. В памяти опять возник вечер вчерашнего дня, когда она включила кассету занятия, записанную врачом-психотерапевтом специально для нее. В комнате раздался приятный спокойный голос, обращенный к ней. Слова, которые она слышала уже несколько раз, до сих пор не оставляли ее равнодушной. Эти слова вселяли в нее уверенность в том, что все будет хорошо. А главное, что заставляло прислушиваться и во что хотелось верить — это то, что она «обречена на счастье видеть то, что не дано увидеть многим людям, обладающим отличным зрением». Да, она очень хотела, чтобы эти слова, сказанные с глубочайшей верой, превратились в реальность. Но если уверениям доктора суждено будет сбыться, то дорога на этом пути будет нелегкой. Она не боялась трудностей, но понимала, что идти в одиночку будет непросто. Выбор был только один: идти или свернуть. Имея уже большой опыт преодоления многих препятствий, встречавшихся на жизненном пути, она не сомневалась, что пройдет этот путь до конца. И пусть это будет не то счастье, которое она часто вспоминает — счастье той, относительно безоблачной жизни, — это будет счастье преодоления всех невзгод, счастье умения ценить жизнь во всех ее проявлениях, просто счастье бытия. Она вспомнила много радостного, а вот о промежутке времени, связанном с началом дачной эпопеи и дальнейшей жизнью на любимой всеми даче, она пока вспоминать не могла. Это были одни из самых тяжелых воспоминаний. Так хорошо и радостно было на даче многие годы и их обитателям, и бесчисленным гостям.

11 ноября, 18 часов 30 минут.

 

 

22 часа 10 минут

 

Освободиться от желания вспоминать дальше, пусть сумбурно, вне всякой последовательности, она не могла. Память уносила во времена тридцатилетней давности. Лучшее событие того периода — это получение новой квартиры, которая производила впечатление хором в сравнении со старой маленькой квартиркой на ул. Чернышевского. Горячая вода, ванна и все остальные радости нового жилья на долгое время сделали ее счастливой, несмотря ни на что. Ее не удручало то обстоятельство, что почти вся мебель была куплена в комиссионном магазине. Совершенно не волновало, что в ее доме нет ковров и паласов, неизменной принадлежности большинства квартир. Ей было неинтересно долго об этом размышлять. Все это было и осталось на многие годы второстепенным. Первое, что было приобретено, — это маленький кактусенок, который до сих пор радует своим присутствием в доме. Сейчас это большой, мощный, красивый великан. Размышляя о том времени, она вспомнила фотографию, сделанную в день двадцатипятилетия со дня свадьбы. На этой фотографии можно увидеть многих друзей, подруг, родных и двух маленьких внуков. Фотография сделана в районном загсе, где проходила поздравительная церемония. Это были очень трогательные минуты. Поздравления, музыка, радостные лица вокруг, множество цветов. За это она была благодарна дочерям, которые взяли на себя инициативу организации торжественного события. Им очень хотелось, чтобы серебряная свадьба запомнилась родителям и всем их многочисленным друзьям и родным на долгие годы.

 Сейчас, при воспоминании об этом счастливом дне, ей на память пришли строки стихотворения, написанного ею в самые тяжелые минуты прошедшего лета:

 

В памяти часто всплывают

Жизни прошедшей года,

Мысли в той жизни гуляют

С радостью, но не всегда.

 

Хочется вспомнить такое,

То, что по прошествии лет

Ярким костром воспылает,

Гордостью прежних побед.

 

Это такие минуты,

Радость и счастье когда,

Явно, казалось кому-то, 

Переплелись навсегда.

 

Жизнь — полосатая зебра,

С этим смиряемся мы.

По темной полоске ступая,

Ждем наступленья весны.

 

       

12 ноября, 6 часов 10 минут

Проснувшись совсем рано, несмотря на то, что проспала всего четыре часа, она поняла, что желание, а может, и потребность дальше вспоминать прожитые минуты, у нее не прошло. Не заметить этого было нельзя: при пробуждении мысли сразу заняли все пространство мозга. Ни о чем больше думать она не могла. Ей не хотелось дважды возвращаться к одним и тем же воспоминаниям. Поэтому она поторопилась сесть за компьютер. Острота произошедшего позавчера ушла. А воспоминания о той, прежней жизни остались. Надо было выстроить мысли в ряд, чтобы они не мешали думать. За окном просыпалась Москва. По улице все чаще проезжали машины. Начиналось утро воскресного дня. Сколько таких воскресений прожито и как по-разному. Когда она была девочкой, выходной день ознаменовывался прогулкой с подругой на рынок. На заветные десять копеек, которые она получала в честь выходного дня, они покупали стакан семечек. А потом прогулка продолжалась. А в воскресенье вечером в клубе, где она занималась в кружках, проходили выступления художественной самодеятельности. В юности часто теплые дни воскресные утра она встречала в походах. Когда подросли дети и суббота стала выходным днем, было узаконено такое правило: в субботу — домашние дела, а в воскресенье — культурная программа, ориентированная исключительно на развитие детей: посещение утренних детских спектаклей, музеев, поездки в лес. Пока она писала о воскресных делах, одно воспоминание пришло к ней внезапно и вне очереди. Долгие годы они ходили в театр в канун Нового года. Замечательнее тех предновогодних вечеров, пожалуй, ничего не было. Праздничная обстановка в театре, спектакли, как правило, самые лучшие. В воздухе чувствовалась атмосфера праздника: в метро много народа, все красивые, оживленные. У многих в руках перевязанные бумажным шпагатом торты, чаще всего за два рубля тридцать девять копеек, бисквитно-кремовые, с большими розами, которые дети очень любили. В доме накрыт праздничный стол. Это потрудились ее подросшие дочери. 

 

Новый год всегда был для нее одним из самых радостных праздников. Совершенно не имело значения, велик ли был достаток, а он в разные годы оказывался разным, подарков всегда было много. Дети до поры до времени верившие в Деда Мороза, просили у него подарков, а после боя курантов искали их под елкой. Но часто случалось, что они находили только записку от Деда Мороза, а сами подарки в больших бумажных мешках стояли на балконе: поместить их под елкой было невозможно из-за внушительных размеров. На минуту перестав писать, она задумалась. Сколько же всего вместила память за многие годы! Если бы она не потянула за ниточку под названием «воспоминания», очень многое осталось бы лежать на дне до лучших времен. Но она не жалела о случившемся. Начать записывать воспоминания она хотела уже давно, еще в лучшие времена. Может быть, тогда они были бы более радостными и оживленными. Из всей палитры красок жизни она выбрала бы тогда самые яркие, а сейчас…       

 

А сейчас, сколько бы она ни старалась, даже просто чуть-чуть, мысленно коснуться времени ее любви, замужества и многих лет большой, трудной, но все равно очень хорошей жизни, сделать это она не могла.

 

Недавно ей позвонил один из ее сокурсников. Поговорив с ним, она еще долго перебирала в памяти те безоблачные годы. У нее было много друзей и подруг. Часто они собирались большой группой и ехали к ней домой заниматься. Ехать приходилось долго. Но никто не замечал этого. Мама кормила всех тем, что было в доме. А еды в это время дома бывало не так уж и много. Картошка, капуста, хлеб и сливовое повидло. Но все это казалось таким вкусным, а в доме было во всех отношениях так тепло, что к ней ездили заниматься с удовольствием. 

Уже много раз она рассказывала сначала детям, а потом и внукам о том, почему шоколадным конфетам предпочитает карамель. Любовь эта родилась в далеком детстве. Папа, работая инженером, получал очень небольшую зарплату. Два раза в месяц он приносил домой по двести граммов карамели. Но, несмотря на постоянные денежные затруднения, когда она в течение четырех лет учебы в техникуме получала стипендию, которая в первый год равнялась четырнадцати рублям, а на четвертом курсе — двадцати, эти деньги ей оставляли в личное пользование. Поэтому она могла каждый месяц покупать себе кусочки каких-нибудь недорогих тканей, из которых мама шила ей что-нибудь новенькое. И опять память, идя последовательным временным путем, привела ее ко дню защиты диплома. Сама защита прошла хорошо, а когда она с папой, который пришел послушать и поддержать ее, вошли в вестибюль станции метро «Кировская», ей в подарок в киоске папа купил долгожданные духи «Красная Москва». Сколько еще было таких приятных мелочей! 

 

А потом распределение в троллейбусный парк. В альбоме среди снимков того времени есть ее фотография в рабочем комбинезоне с метлой в руках. Работа слесаря-электрика второго разряда предполагала выполнение любых заданий начальства. Но по линии общественной работы она все годы с момента вступления в комсомол в седьмом классе была бессменным комсоргом. На эту должность ее выбрали сразу после вступления, и ее она занимала все четыре года учебы в техникуме. А начало работы в троллейбусном парке ознаменовалось получением новой должности. Называлась она «председатель Комсомольского прожектора». Инициативная группа, возглавляемая ею, выпускала газету и по необходимости устно воздействовала на тех, кто нарушал трудовую дисциплину. Сейчас все это может вызвать улыбку, но тогда она свято верила в правильность всего происходившего.

12 ноября, 17 часов 30 минут.

 

 

 

Еще один лучик прожектора появился перед глазами: школьница с аккуратно заплетенными косичками. В пятом или шестом классе девочки с разрешения родителей после наступления Нового года собирались у одной из них. Задолго до этого момента она просила разрешения остричь косы. Но мама была неумолима. И вот, находясь в гостях, она отрезает одну косу. Сейчас она уже не помнила, почему одну. Может быть, испугалась, а может, просто хотела таким образом добиться своего. Так или иначе, но папа невозмутимо сказал, что теперь с одной косой она останется до следующего Нового года. Через несколько дней, конечно, вторая коса была благополучно срезана мамой. Такая тихая, спокойная девочка, какой она была в детстве, да и позже: много лет пройдет со времени учебы в школе, когда ее слова будут всё чаще и чаще слышать окружающие. В двадцатилетнем возрасте в день знакомства ее родителей с родителями будущего мужа и некоторыми родственниками, когда она произнесла какую-то умную фразу, все были крайне удивлены: она, оказывается, умела говорить, да еще и что-то умное!

 

Мысли опять вернулись в дом, где жила их семья. Дом без удобств. Вода на колонке. Печка, которую топили сначала дровами, потом углем и намного позднее газом. Мама в таких условиях несла бытовые тяготы почти все время одна. Ей, конечно, помогали дети, но их помощь была по сравнению с ее трудом ничтожна. Папа много болел. Давал о себе знать туберкулез, которым он заболел во время войны с фашистской Германией. Несмотря на трудности быта и надомную работу, которая являлась дополнительным весомым вкладом в бюджет семьи, мама всегда находила время для общения с детьми. Как проходило это общение, она не помнила, но на всю жизнь осталось в памяти другое. В любое, даже очень позднее время (а мама ложилась спать всегда очень поздно), она подходила к детям и обязательно поправляла им подушки. Не имело никакого значения, спали они или нет. Поправить подушку и аккуратно накрыть ребенка — так заканчивался ее бесконечно долгий рабочий день.

12 ноября,    20 часов 20 минут. 

 

 

14.11.2006, 0 часов 45 минут

 

Больше суток она не писала, но это не означало, что воспоминания ушли далеко. Нет, они всегда были рядом. Просто, на ее большое счастье, у нее в теперешние трудные минуты появилось дело, которому она служила преданно и беззаветно. Слова предыдущей фразы могут показаться пафосными и неестественными. Но то, что уже несколько месяцев с ней происходило: сначала поток стихов, потом написание детских историй — было, действительно, удивительным и немного неправдоподобным. Она, конечно, была рада за себя. А как за нее радовались все близкие ей люди! Но, оставаясь наедине с собой в тот момент, когда она не была занята увлекшим ее делом, она сразу начинала предаваться тяжелым мыслям. Противоядием был уход в «литературную деятельность». Там мозг полностью мобилизовался на продуктивное мышление и не давал посторонним мыслям проникать внутрь заветной атмосферы. Но постоянно писать было невозможно, и она понимала, что тот путь, который она так или иначе хочет обойти, пройти все равно придется. Путь был труден до головокружения. 

Она использовала слово «головокружение», потому что действительно у нее начинала кружиться голова при мыслях о том, что произошло меньше, чем полгода назад. И снова на память пришло еще одно написанное летом стихотворение: 

 

Год немыслимых в жизни страданий,

Год волнений, разлуки и бед,

Год серьезных больших испытаний

Дум о смысле отпущенных лет.

 

 

Нам даны испытания жизнью,

Мера их — наши силы и дух,

И стонать, и роптать бесполезно:

У Вселенной отсутствует слух.

 

Пусть дорога вперед неизвестна,

Но, какой бы она ни была,

Нам пройти ее надо — и честно

Крест нести до последнего дня.

25 августа 2006 года

 

1 час 20 минут, 14 ноября.

 

       

14 ноября, 11 часов 50 минут.

Проснувшись, она поняла, что сегодняшний день тоже будет посвящен воспоминаниям. Все последние дни, стоило ей остаться наедине с самой собой: а это был отрезок времени с утра до вечера и с вечера до утра, мысли тут же начинали стучаться и просить запечатлеть их на бумаге. Ее желание и желание ее мыслей совпадали настолько, что она могла подолгу записывать их, совершенно не уставая.

 

Первым, о чем ей захотелось написать, — это посещение лекций в Центральном лектории. Было это в конце семидесятых годов. Тематика лекций была не только интересна, но и служила путеводителем в то достаточно трудное время. Межличностные отношения как в семье, так и на работе — вот основная мысль этих лекций. Все без исключения лекции она слушала с огромным интересом, отвлекаясь иногда только на то, чтобы обратить внимание своей младшей дочери, ерзающей в кресле, на то, как все интересно. И только спустя годы она поняла, что десятилетний ребенок не может найти интерес в том, что так занимало ее. Но другого пути не было. К этому времени она уже давно не выходила из дома одна. Самой свободной была младшая дочь. Вот она в то время несла крест, который в будущем, может быть, сыграл свою роль в выборе профессии, интерес к которой, возможно, зародился в те далекие годы. 

 

Выйдя сегодня на прогулку с собакой, она ощутила запах весны. На улице было тепло и по-весеннему приятно, это было немного удивительно, если учесть, что на улице середина ноября. И опять при слове «весна» в душе появилось смешанное чувство глубокой тоски и радости. Всю жизнь для нее поздняя весна была самым приятным временем года. Ярко-зеленый ковер свежей травы, зелень на деревьях, трели птиц и незабываемые ароматы весенних вечеров после захода солнца. Не уступает по красоте и свежести раннее утро. Пение птиц, проснувшихся на рассвете, раздается со всех сторон. Свежесть воздуха, насыщенного пряными ароматами, не могла никого оставить равнодушным.       

       

                     

 

14 ноября, 18 часов 30 минут. 

Еще до начала написания этой запутанной цепочки воспоминаний, распутывая которую она попадала каждый раз в разные временные пространства, из которых была построена ее жизнь, накануне она написала вот что: «Сегодняшний телефонный звонок нарушил гармонию ее мыслей и чувств». Это был не первый случай, когда она так реагировала на свое поведение. Кто-нибудь другой, послушав рассказ о том, что произошло, удивленно поднял бы бровь и сказал: «А что, собственно, произошло?» Да, к сожалению, многим это не понять. Но это совсем ее не утешало. Она-то чувствовала и понимала, что во время разговора вела себя, как махровая эгоистка. Даже толком не узнав цель звонка, она начала, почти не переставая, говорить. В момент разговора она еще успевала краем сознания понимать, что речь у нее хорошая, что слова легко сами собой строятся в красивые емкие предложения. И вообще, вот она какая: умная, «скромная», справедливая, самодостаточная. А еще она одинокая и сколько у нее проблем. 

 

И только потом, повесив трубку, она поняла, что сегодня произошло то, что иногда с ней происходит. Ее, по природе достаточно скромную и отзывчивую, заносит на такую высоту, где уже не видно никого, а есть она — самая, самая… И только потом, спустя какое-то время приходит осознание поведения в такой момент. Чувства и мысли, которые начинают преследовать всюду, где бы ни находился, не дают думать ни о чем больше. 

А ведь много лет назад, когда она была подростком, а потом и молодой женщиной, многие думали и говорили, конечно, в шутку, что она вообще не умеет разговаривать. Тогда она говорила редко. Говорила только тогда, когда считала нужным это делать в силу обстоятельств. Просто так слов на ветер не бросала. Что же изменилось за многие годы? Почему приходят минуты, а иногда и часы, за которые потом испытываешь неловкость. Замечательная простая поговорка «Слово не воробей, вылетит — не поймаешь». Да, действительно, в ней заложена большая мудрость, так же как и в пословице «Молчанье — золото». Если не принимать последнюю поговорку в буквальном смысле, но все-таки следить не только о чем ты говоришь, но и как долго, совершенно не давая собеседнику сказать что-нибудь. Хорошо было бы еще и чувствовать, расположен ли собеседник так долго слушать, интересно ли ему, и нет ли у него на душе чего-то, что на этот раз мешает вникнуть в ваши проблемы. Обо всем этом и о многом другом она думала до конца дня. Ей очень хотелось дать, как это бывало раньше, честное слово, понятие о котором ушло если не навсегда, то надолго. Но дать слово, она понимала, — это значит его выполнить. Но так сразу все решить было очень трудно. И она дала себе срок еще раз хорошенько обо всем подумать, а уже потом решаться на серьезный шаг. Мысленно она представляла различные ситуации, в которых она должна будет молчать тогда, когда ей очень захочется поговорить о себе. Полностью лишить себя этой возможности она не могла. Как ей хотелось, чтобы нашелся человек, который поняв и почувствовав ее проблему, подсказал, как быть дальше.

 

Она долго сидела, снова и снова раздумывая о написанных строчках. Все, что там было, — правда. Она действительно все чувствовала именно так, как было написано.

 

А вот о том, как в целом отнесутся те, кому будет интересно это читать? Вот какой вопрос она с недавних пор задавала себе. Ей вдруг показалось, что ее откровения могут вызвать жалость, в которой она никогда не нуждалась. Единственное, что ей было нужно, — это понимание и поддержка. И этого у нее всегда было вполне достаточно.

Все близкие, друзья и знакомые, а их к счастью, много, приходили ей на помощь в трудную минуту.

 

14 ноября, 23 часа 25 минут.

 

 

15 ноября, 6 часов 10 минут

 

 

Она проснулась от лая собаки. На улице включилась сирена сигнализации какой-то машины. Побегав по квартире и, на всякий случай, попугав кого-то, собака забралась к ней на постель и стала вилять хвостом и ласкаться. Она поняла — ночной сон закончился. Вчера, когда ложилась спать, ей казалось, что острота желания вспоминать прошла или ушла надолго. Не тут-то было. Ровно через пять минут после пробуждения в голове было столько разных по тематике воспоминаний, что записывать их ей придется долгие часы. 

 

Первая мысль, как ни странно, — о настольной игре, купленной детям еще на старой квартире. В этой игре на ровной площадке стоял рыцарь с мечом и показывал, после того, как его покрутят, на какой вопрос надо ответить. У нее не хватало знаний, чтобы отвечать на рыцарские вопросы. Было это в те годы, когда для нее на долгие времена закрылся основной путь к познанию. Ее развитие в эти годы шло исключительно по линии изучения школьного курса. С детьми она еще раз проходила то, что уже когда-то учила сама. С удовольствием она занималась математикой. Это заставляло ее мозг трудиться с большим напряжением — то, что всегда являлось главным. Отдыхать ее мозг не умел и не хотел. Жизненные обстоятельства не позволили научиться хорошо играть в шахматы. Но еще три года назад она пыталась научить младшего внука решать шахматные этюды. К сожалению, интереса большого к ее затее она не заметила. Она была уверена, что при желании смогла бы научиться играть вслепую. Но на это нужно много времени. Его все годы не хватало. Размышления вернули ее к игре. В тот день, когда ей показалось, что эрудиция у нее слабовата, она поделилась этим открытием с одной из подруг. У подруги муж обладал почти энциклопедическими знаниями, но у них не было детей и все свободное время этот мужчина тратил на свое развитие. Этот довод немного успокоил, но всю жизнь она преклонялась перед людьми, которые обладали большим багажом знаний. Но уже очень давно она поняла и другое. На первом плане у каждого человека должны быть доброта, умение общаться с людьми. И, конечно, имея хорошее образование и много зная, нельзя этим кичиться. 

 

Ей часто задают вопрос: много ли она читала? Как ответить на это? У нее был большой перерыв в чтении. Сама она читать уже не могла, а говорящая книга пришла к ней значительно позже. Но, когда пришла… Она «читала», точнее, слушала, каждую свободную минуту. Это были книги, записанные еще на катушках на скорости 2,38. Одна книга занимала несколько катушек. Поэтому из библиотеки приходилось привозить большие сумки книг. Когда она вновь смогла «читать», ей все время хотелось общаться на тему прочитанного или рассказывать прочитанные книги. Уже потом она поняла, что иногда была слишком навязчива. Тогда же она этого не понимала. 

В ее жизни был случай, когда прочитанные книги пошли на пользу не только ей, но и другим. Больше двадцати пяти лет назад она отдыхала в специализированном доме отдыха одна. Жила она в комнате, где размещалось восемь человек. Они приехали из Владимирской области. Простота нравов, анекдоты, в которых умные слова надо было искать днем с огнем, приводили ее в замешательство. Нет, она не считала себя выше этих людей. Проблема была в другом. Она не любила и до сих пор не может слышать примитивные простонародные выражения, без которых речь оставалась бы такой же понятной. Однажды, произошло это случайно, она рассказала отрывок из какой-то книги. Все с удовольствием слушали. После этого раза времени на пошлые разговоры не хватало, потому что каждый вечер она рассказывала какую-нибудь книгу. А рассказывать она умела очень красочно и интересно. Да и сейчас происходит то же самое: когда она читает, она как будто смотрит фильм или спектакль. Все образы перевоплощаются в живых героев. И ей не стоит труда все пересказать, включая описания природы. 

7 часов 20 минут.

 

11 часов 15 минут

Пока она занималась различными хозяйственными делами, ее мысли гуляли все в том же направлении. Она вспомнила, что всем детям и внукам старалась внушить понятие, что лучший отдых — это смена деятельности. И еще: делай что-нибудь. Когда росли дети, приучить их к тому, что жалко каждую минуту, было значительно легче. С внуками этот номер проходил не всегда. Летом на даче она жила с внуками одна. Родители приезжали только на выходные дни. Однажды она в очередной раз попробовала кое-что подправить в их воспитании. А в ответ услышала вполне логичное рассуждение о том, что нет смысла их перевоспитывать. Но она всегда предпочитала говорить все, что хотела. Даже если ее информация не будет востребована тут же, она когда-нибудь выберется из глубин их подсознания и пригодится. Вот стихотворение, которое она старалась почаще им читать, объясняя его смысл: 

 Не позволяй душе лениться!

 Чтоб в ступе воду не толочь,

 Душа обязана трудиться

 И день и ночь, и день и ночь!

 

 Гони ее от дома к дому,

 Тащи с этапа на этап,

 По пустырю, по бурелому

 Через сугроб, через ухаб!

 

 Не разрешай ей спать в постели

 При свете утренней звезды,

 Держи лентяйку в черном теле

 И не снимай с нее узды!

 

 Коль дать ей вздумаешь поблажку,

 Освобождая от работ,

 Она последнюю рубашку

 С тебя без жалости сорвет.

 

 А ты хватай ее за плечи,

 Учи и мучай дотемна,

 Чтоб жить с тобой по-человечьи

 Училась заново она.

 

 Она рабыня и царица,

 Она работница и дочь,

 Она обязана трудиться

 И день и ночь, и день и ночь. 

Н. Заболоцкий.

 

 

На протяжении более двадцати лет она работала на дому. Все годы ей помогали в этой работе близкие. Когда подросли дети и к ним приходили подруги, они за разговорами тоже помогали выполнять норму. А когда младшая дочь, окончив школу, пошла работать старшей пионервожатой, то без всякого стеснения брала работу с собой и делала ее в свободные минуты. Денег в то время не хватало порой даже на самое необходимое. Дочери еще в средних классах школы научились шить. Все годы до замужества они обшивали себя сами. Это касается и выпускных платьев, хотя уже в те времена на подругах были дорогие нарядные туалеты. Она была рада, что если ее дочери и комплексовали, то совсем немного. Умение шить им потом очень пригодилось. В первые годы жизни их маленькие дети были одеты в одежду, вплоть до курточек сшитую руками трудолюбивых мам. 

 

Она писала все это и думала: а не заносит ли ее опять? Ответить на этот вопрос сама она не могла. Но у нее была уверенность, что она найдет у кого-нибудь ответ. И еще она твердо знала, что пишет все это не только с целью выговориться. Второй, не менее важной целью для нее было оставить экскурс для подрастающего поколения в прошлое. И целью было не только рассказать о том, как это было. Еще ей очень хотелось, чтобы ее правило говорить все, что хочешь донести до человека, а он пусть по необходимости или по желанию всю информацию постепенно востребует из глубин своего сознания. Лишним это никогда и ни для кого не было. 

 

Теперешнее желание писать обо всем, что было, она могла объяснить. Каждый человек, ей так казалось, в определенном возрасте меняет ориентиры и ценности. Ценности ей менять не надо было. С этим все было нормально. А вот что касается пристального вглядывания в себя, которое и заставляло так много думать и вспоминать... На это были две причины: первая — то, что изменило все в ее жизни, а второе — желание еще раз сверить часы. Она очень хотела посмотреть, что годы «до» были прожиты достойно. Как ни странно, ей это было важно. Она всегда хотела соответствовать. Хотела не для того, чтобы привлечь к себе внимание, а для того, чтобы ощущать себя несмотря ни на что. Именно поэтому она никогда не хотела никому уподобляться, не хотела ни под кого подстраиваться. Ей всегда было важно присутствие у нее чувства собственного достоинства.

14 часов 45 минут.

 

       16 часов 10 минут

Пока она занималась домашними делами, все мысли сосредоточились на одном. Все, что она писала, если даже не все, но очень многое, может сойти за оду себе, любимой. Она и близкие ей люди, давно и хорошо ее знающие, так, конечно, не подумают. Они-то знают, что по большому счету нет в ней чего-то существенно отрицательного. А посторонние… Можно не обращать внимания на них. Но, может, со стороны виднее? С одной стороны, не хочется снимать с себя стружку, а с другой, не хочется казаться центром вселенной или пупом земли. Вот в чем вопрос. 

       

Когда несколько минут назад она открывала этот файл, ей попались стихи, которые она написала двадцать восьмого октября. Еще долго цифра двадцать восемь будет восприниматься как роковое число. Этот день, а точнее начало ночи, прошли в воспоминаниях все о том же: как недавно все было хорошо. И как сейчас тяжело, несмотря на все свои реанимационные мероприятия. Сегодня, перечитав эти стихи, она вернулась мыслями надолго туда, куда бы не стоило возвращаться. Но все, что сейчас происходит, происходит во многом помимо ее воли. Вот и сегодня ей бы не надо было читать эти стихи. Но такова чья-то воля. Значит, этому суждено было произойти. А с другой стороны, невозможно постоянно отгонять от себя все тревожащее. Тогда это будет не жизнь, а бег от самой себя. Раньше же она никогда не старалась убежать от кого-нибудь, особенно от себя. И опять она вспомнила одно из стихотворений, написанных летом: 

 

Много в жизни бывает минут,

Вспоминая которые позже,

Наши мысли галопом бегут,

Не успев натянуть свои вожжи.

 

Но всё в жизни устроено так,

Что беги, не беги — бесполезно.

Даже каждый пустячный пустяк,

Ты когда-нибудь вспомнишь, наверно.

 

Хорошо или плохо такое?

Кто мне скажет и кто разъяснит?

Только нет на душе мне покоя,

Сердце слабо, но все же болит.

 

20 июля 2006 года

 

Когда она вспомнила это стихотворение, она поняла: все эмоции, которые сейчас она выражает, уже были ею выражены в летних стихах. В этом, наверное, есть своя закономерность. Еще долго будет она ходить по кругу, иногда, может быть все чаще и чаще пытаясь выбраться. И пройдет время, без всякого сомнения, она выберется. Только вот когда?

17 часов 05 минут.

 

15 ноября, 18 часов 15 минут

И опять, делая кое-что по хозяйству, она раздумывала над словами доктора о том, что выходит из своего состояния «красиво». Она не могла ставить под сомнение эти слова, тем более что слышать их ей было приятно. Но пришла тут же мысль о том, что она так часто и так неожиданно для себя теряет уверенность, что ей всегда нужна подзарядка. 

Два способа сравнения себя с, правда, неодушевленными предметами она нашла. Первый: она — аккумулятор, постоянно требующий присутствия зарядного устройства, а второй: ей бы не помешало иметь волшебное зеркальце из сказки, которое на ее вопрос говорило, что она молодец и что у нее все еще будет хорошо.

 

Оставалось только одно, но самое трудное — придумать возможности решения этой важной для нее проблемы. В настоящий момент она не могла себе ничего предложить.

 

 

5. 3 ноября 2006 года

 

Сегодня утром, когда я хотела измерить давление, мой тонометр, как часто с ним бывало и раньше, не захотел мне говорить, каково оно. Он говорил все, что угодно: «Ошибка. Давление больше. Давление меньше». А вот какое у меня — он говорить категорически отказался.

В другое время я бы сильно расстроилась, что моя жизнь повернулась ко мне той стороной, которая в любую минуту может легко мне показать, что есть много ситуаций, из которых, каким бы я не считала себя самодостаточным человеком, самостоятельно выйти не смогу. 

Но сегодня, дай Бог, чтобы так было почаще, я смогла противостоять этой ситуации. Я решила, если тонометр не хочет говорить со мной, значит, не судьба. Я и так буду себя хорошо чувствовать. 

Пока я заканчивала это писать, наступил новый день. И теперь точно можно сказать, что утром я приняла правильное решение. 

Почаще бы было так.

 

 

6. 22 ноября 2006 года

 

Сейчас 3 часа 10 минут 22 ноября 2006 года.

Она уже два часа пытается уснуть. Но удается ей только на несколько минут погружаться в дремоту, после чего она готова встать и продолжать дела. Лежать без сна надоело. Ей приходят на память ее же строчки: «Сижу и пытаюсь написать стихотворение…», по аналогии с ними она мысленно произносит: «Лежу и пытаюсь уснуть». Она понимает, почему ей не удается уснуть. Да, конечно, вчера был нелегкий день. 

Она долго думала о своих детях, о том времени, когда, а это было еще совсем недавно, они были настолько дружны, что многие обращали на это внимание. И их дети часто забывали, в каком родстве находятся. Они были просто очень родными. И это слово для всех было всеобъемлющим. Да, закончилось это всего полтора года назад. Как мало и как много одновременно. Как всем было трудно. Как хотелось всем, кто оставался, чтобы пришло к тем, кто уехал, осознание неправильности содеянного. И только недавно она поняла, что было неправильным пытаться высказывать свое отношение к их выбору. Каждый имеет на него право. Да, это перевернуло жизнь всех. Да, та беда, которая придавила всех, переносилась бы легче, если бы все, как раньше были бы вместе. Но несчастье не выбирает ни времени, ни места. Сейчас ей оставалось хладнокровно писать эти строчки. 

На часах 3 часа 40 минут. Спать еще не хотелось, и она продолжала вспоминать. Ей вспомнилось раннее утро 26 ноября 1969 года — день рождения младшей дочери. За окном шел дождь. Принимая ее в родильном доме, врач сделал много назначений, в том числе и консультацию глазного врача. Но ее младшая дочь решила появиться на свет, не дожидаясь, когда маме разрешат или не разрешат самостоятельно ее родить. В 5 часов 10 минут у нее родилась здоровая девочка. Обычно, когда в семье первый ребенок —девочка, то родители очень хотят, чтобы вторым был мальчик. Она же, узнав, что у нее родилась девочка, очень обрадовалась. В свои двадцать шесть лет она точно знала, что две сестры или два брата, как правило, лучше сестры и брата, растущих в одной семье. И она не ошиблась. В их семье именно так и было. А ей, как матери и как человеку, в силу личных тяжелых жизненных обстоятельств, это было просто подарком судьбы. Продолжая писать, она чувствовала, что ночное время понемногу дает о себе знать. Ей хотелось еще многое вспомнить. И все, что в этот раз вспоминалось — это лучики памяти, касающиеся многих моментов, в которых главным действующим лицом была младшая дочь. Все годы, до тех пор, пока ее дочери не вышли замуж, дети были окружены вниманием и заботой, которые потом ??? 

 

Время 3 часа 59 минут. Голова перестает соображать, написала она и решила наутро, если желание не пропадет, продолжить записывать свои раздумья на случай, если это будет кому-нибудь интересно.